Пт, 01 Июл 2022, 19:14 Приветствую Вас Гость | RSSГлавная | Регистрация | Вход
Меню сайта
Поиск




НАШ БАННЕР
Главная » 2022 » Июнь » 24 » "Отечественные записки". Больше суток длится ночь 21–22 июня 1941 года
01:25
"Отечественные записки". Больше суток длится ночь 21–22 июня 1941 года

Предвоенный день – суббота, 21 июня 1941 года, и первый день войны – воскресенье, 22 июня 1941 года, у И.В. Сталина были заполнены напряженной работой, практически не оставлявшей времени на отдых и лечение.

Все его помыслы и все его дела были направлены на одно – подготовить Советскую страну к отпору гитлеровской агрессии, скорее перевооружить Красную Армию и создать требуемые мобилизационные запасы и государственные резервы, обеспечить выгодные международные условия для противоборства с фашистской Германией. «Он, – об И.В. Сталине тех дней говорил В.М. Молотов, – думал не о себе, а обо всей стране. Это же главный интерес был наш, всего народа – еще на несколько недель оттянуть».

Теперь не секрет, что И.В. Сталин во второй половине июня 1941 года был мучительно болен. В субботу, 21 июня, когда у него температура поднялась до сорока градусов, в Волынское (Ближнюю дачу) был вызван профессор Б.С. Преображенский, много лет лечивший И.В. Сталина. Осмотрев больного, профессор поставил диагноз – тяжелейшая флегмонозная ангина и настаивал на немедленной госпитализации. Однако Сталин наотрез отказался от больницы. При этом попросил Б.С. Преображенского на всякий случай не выезжать на выходной день из Москвы. И поставил условие, чтобы профессор о своем диагнозе никому не говорил.

Имеются сведения, что И.В. Сталин в субботу, 21 июня, в Кремле разговаривал с маршалом С.К. Тимошенко о положении на западной границе, вызывал московских руководителей А.С. Щербакова и В.П. Пронина. Приказал им в субботу задержать секретарей райкомов партии и председателей райисполкомов, запретить им выезжать за город. Он предупредил: «Возможно нападение немцев».

«Примерно в 24 часа 21 июня командующий Киевским военным округом М.П. Кирпонос, – пишет Г.К. Жуков в книге «Воспоминания и размышления», – доложил, что появился еще один немецкий солдат-перебежчик и сообщил, что в 4 часа немецкие войска перейдут в наступление. Все говорило о том, что немецкие войска выдвигаются ближе к границе. Об этом мы доложили в 00.30 минут ночи И.В. Сталину. Он спросил, передана ли директива в округа. Я ответил утвердительно».

Г.К. Жуков продолжает: в 3 часа 07 минут ему позвонил командующий Черноморским флотом, в 3 часа 30 минут – начальник штаба Западного округа, через три минуты – начальник штаба Киевского округа, в 3 часа 40 минут – командующий Прибалтийским военным округом. Докладывали о налетах немецкой авиации.

Нарком обороны С.К. Тимошенко приказал Г.К. Жукову звонить И.В. Сталину. Доложить, что немцы бомбят наши города, началась война.

Подойдя к аппарату, выслушав сообщение Жукова, Сталин отдал распоряжение:

– Приезжайте с Тимошенко в Кремль. Скажите Поскребышеву, чтобы он вызвал всех членов Политбюро.

Затем, вопреки строжайшему запрету профессора Б.С. Преображенского, И.В. Сталин вызвал машину и уехал в Кремль.

Через час, в 4 часа 30 минут, 22 июня в Кремле собрались вызванные члены Политбюро, а также Тимошенко и Жуков. Сталин открыл заседание Политбюро. Обратившись к В.М. Молотову, он сказал:

– Надо срочно позвонить в германское посольство.

В посольстве ответили, что посол граф фон Шуленбург просит принять его для срочного сообщения. Принять посла было поручено В.М. Молотову.

«Мы, – отмечает Г.К. Жуков, – тут же просили И.В. Сталина дать войскам приказ немедля организовать ответные действия и нанести контрудары по противнику.

– Подождем возвращения Молотова, – ответил он.

Через некоторое время в кабинет быстро вошел В.М. Молотов.

– Германское правительство объявило нам войну.

И.В. Сталин молча опустился на стул и глубоко задумался.

Наступила длительная, тягостная пауза.

Я рискнул нарушить затянувшееся молчание и предложил немедленно обрушиться всеми имеющимися в приграничных округах силами на прорвавшиеся части противника и задержать их дальнейшее продвижение.

– Не задержать, а уничтожить, – уточнил С.К. Тимошенко.

– Давайте директиву, – сказал И.В. Сталин. – Но чтобы наши войска, за исключением авиации, нигде пока не нарушали немецкую границу.

Трудно было понять И.В. Сталина. Видимо, он все еще надеялся как-то избежать войны. Но она уже стала фактом. Вторжение развивалось на всех стратегических направлениях».

В.М. Молотов, – рассказывает писатель Ф.И. Чуев, – не раз вспоминал И.В. Сталина в первые дни войны. «Жуков и Тимошенко подняли нас: на границе что-то тревожное уже началось. Может, кто-то раньше сообщил им о какой-то отдельной бомбежке, и раньше двух началось, это уже второстепенный вопрос. Мы собрались у товарища Сталина в Кремле около двух часов ночи: официальное заседание, все члены Политбюро были вызваны. До этого, 21 июня, вечером мы были на даче у Сталина часов до одиннадцати-двенадцати. …Члены Политбюро оставались у Сталина, а я пошел к себе принимать Шуленбурга… И Жуков с Тимошенко прибыли не позже трех часов. А то, что Жуков это относит ко времени после четырех, он запаздывает сознательно, чтобы подогнать время к своим часам. События развернулись раньше».

В данном случае важна не противоречивость воспоминаний. Это дело исследователей. Важно, как Жуков, так и Молотов, свидетельствуют о напряженной работе Сталина и 21 июня, и 22 июня.

До сих пор с подачи Хрущева в 1956 году мусолится версия, будто советское военно-политическое руководство располагало даже точной датой начала нападения фашистской Германии на СССР, но не предприняло по вине Сталина никаких мер для отражения агрессии. Начальник Генерального штаба – заместитель наркома обороны СССР с января 1941 года генерал армии Г.К. Жуков в книге «Воспоминания и размышления» (1969 год) с присущей ему прямотой и достоверностью запечатлел: «Позволю со всей ответственностью заявить, что это чистый вымысел. Никакими подобными данными, насколько мне известно, ни Советское правительство, ни нарком обороны, ни Генеральный штаб не располагали».

 

Да, в конце мая 1941 года в выступлении на расширенном заседании Политбюро ЦК ВКП(б) И.В. Сталин уверенно заявил: «Обстановка обостряется с каждым днем. Очень похоже, что мы можем подвергнуться внезапному нападению со стороны фашистской Германии… От таких авантюристов, как гитлеровская клика, всего можно ожидать, тем более что нам известно, что нападение фашистской Германии на Советский Союз готовится при прямой поддержке монополистов США и Англии…»

Что касается 22 июня 1941 года, то практически за четыре часа до начала войны, в 00 часов 30 минут, в военные округа была передана директива наркома обороны СССР № 1:

 

«О ПРИВЕДЕНИИ ВОЙСК В ПОЛНУЮ БОЕВУЮ ГОТОВНОСТЬ

Военным советам ЛВО, ПрибОВО, Зап-ОВО, КОВО, ОдВО.

Копия: народному комиссару Военно-морского флота.

1. В течение 22–23 июня 1941 г. возможно внезапное нападение немцев на фронтах ЛВО, ПрибОВО, ЗапОВО, КОВО, ОдВО. Нападение может начаться с провокационных действий.

2. Задача наших войск – не поддаваться ни на какие провокационные действия, могущие вызвать крупные осложнения. Одновременно войскам Ленинградского, Прибалтийского, Западного, Киевского и Одесского военных округов необходимо быть в полной боевой готовности, чтобы встретить возможный внезапный удар немцев или их союзников.

3. ПРИКАЗЫВАЮ:

а) в течение ночи на 22 июня 1941 г. скрытно занять огневые точки укрепленных районов на государственной границе;

б) перед рассветом 22 июня 1941 г. рассредоточить по полевым аэродромам всю авиацию, в том числе и войсковую, тщательно ее замаскировать;

в) все части привести в боевую готовность. Войска держать рассредоточенно и замаскированно;

г) противовоздушную оборону привести в боевую готовность без дополнительного подъема приписного состава. Подготовить все мероприятия по затемнению городов и объектов;

д) никаких других мероприятий без особого распоряжения не проводить.

 

ТИМОШЕНКО, ЖУКОВ 21 июня 1941 г.»

 

В Генеральный штаб эту директиву доставил И.Ф. Ватутин. 22 июня 1941 г. в 06 часов 30 минут И.В. Сталин санкционировал подписание директивы наркома обороны СССР № 2.

«ДИРЕКТИВА НАРКОМА ОБОРОНЫ СССР № 2

1. Войскам всеми силами и средствами обрушиться на вражеские силы и уничтожить их в районах, где они нарушили советскую границу. Впредь до особого распоряжения наземными войсками границу не переходить.

2. Разведывательной и боевой авиации установить места сосредоточения авиации противника и группировки его наземных войск. Мощными ударами бомбардировочной и штурмовой авиации уничтожить авиацию на аэродромах противника и разбомбить основные группировки его наземных войск. Удары авиацией наносить на глубину германской территории до 100–150 км, разбомбить Кенигсберг и Мемель. На территорию Финляндии и Румынии до особых указаний налетов не делать».

 

Директива № 2 в военные округа была передана в 07 часов 15 минут 22 июня 1941 г. Военные действия шли уже по всему фронту.

В 9 часов 30 минут 22 июня И.В. Сталин в присутствии С.К. Тимошенко и Г.К. Жукова отредактировал и подписал указ о проведении мобилизации и введении военного положения в европейской части страны, а также об образовании Ставки Главного Командования и ряд других документов.

Утром 22 июня было принято решение, что в 12 часов с Заявлением Советского правительства к народам Советского Союза по радио обратится В.М. Молотов. И.В. Сталин, будучи серьезно больным, понятно, выступить с обращением к советскому народу не мог. Он вместе с Молотовым составлял Заявление Советского правительства.

В.М. Молотов говорил: «Почему я, а не Сталин? Он не хотел выступать первым, нужно, чтобы была более ясная картина, какой тон и какой подход. Он, как автомат, сразу не мог на все ответить, это невозможно. Человек ведь. Но не только человек – это не совсем точно. Он и человек, и политик. Как политик, он должен был и выждать, и кое-что посмотреть, ведь у него манера выступлений была очень четкая, а сразу сориентироваться, дать четкий ответ в то время было невозможно. Он сказал, что подождет несколько дней и выступит, когда прояснится положение на фронтах».

Это же отметил и Г.К. Жуков: «Говорят, что в первую неделю войны И.В. Сталин якобы так растерялся, что не мог даже выступить по радио с речью и поручил свое выступление В.М. Молотову. Это суждение не соответствует действительности».

А Хрущев, бывший в то время в Киеве, расписывал, что происходило с И.В. Сталиным в Кремле и на Ближней даче. Якобы, когда находившемуся в Кремле Сталину доложили о начале войны, он долго не хотел верить, а затем уехал к себе на дачу. «Сталин выглядел старым, пришибленным, растерянным. Он длительное время фактически не руководил военными операциями и вообще не приступал к делам...»

...Страна к отражению фашистской агрессии была готова в главном. Нарком обороны маршал Тимошенко и начальник Генштаба генерал армии Жуков заверяли Сталина, Политбюро ЦК и правительство, что Красная Армия выдержит первый удар фашистов, а затем, как и планировалось, нанесет ответный удар. Как известно, Сталин отверг вариант Генштаба, предложенный в мае 1941 года и предусматривавший «ни в коем случае не давать инициативы германскому командованию, упредить противника в развертывании и атаковать германскую армию». И не мифически неожиданное нападение немецко-фашистской армии вызвало потрясение Сталина, его потрясение было вызвано тем, что заверения военных оказались не соответствующими действительности, что, несмотря на героическое сопротивление, Красная Армия вынуждена была отходить с занимаемых позиций.

И.В. Сталин работал, невзирая на свое заболевание, о котором не сказал даже близким соратникам. Он понимал, что это сообщение в начале войны может деморализовать армию и народ. Естественно, он не хотел и доставлять радость врагу.

Вспоминая 22 июня 1941 года, Г.К. Жуков писал:

«Примерно в 13 часов мне позвонил И.В. Сталин и сказал:

– Наши командующие фронтами не имеют достаточного опыта в руководстве боевыми действиями войск и, видимо, несколько растерялись. Политбюро решило послать вас на Юго-Западный фронт в качестве представителя Ставки Главного Командования. На Западный фронт пошлем Шапошникова и Кулика. Я их вызвал к себе и дал соответствующие указания. Вам надо вылететь немедленно в Киев и оттуда вместе с Хрущевым выехать в штаб фронта в Тернополь.

Я спросил:

– А кто же будет осуществлять руководство Генеральным штабом в такой сложной обстановке?

И.В. Сталин ответил:

– Оставьте за себя Ватутина.

Потом несколько раздраженно добавил:

– Не теряйте времени, мы тут как-нибудь обойдемся.

Я позвонил домой, чтобы меня не ждали, и минут через 40 был уже в воздухе. Тут только вспомнил, что со вчерашнего дня ничего не ел. Выручили летчики, угостившие меня крепким чаем с бутербродами».

Лишь вечером 22 июня 1941 года И.В. Сталин возвратился в Волынское. Из-за нарыва в горле он ничего не ел. Тяжелобольной, И.В. Сталин в последующие дни приезжал работать в Кремль.

Еще одна запись Г.К. Жукова:

«26 июня на командный пункт Юго-Западного фронта в Тернополь мне позвонил И.В. Сталин и сказал:

– На Западном фронте сложилась тяжелая обстановка. Противник подошел к Минску. Непонятно, что происходит с Павловым. Маршал Кулик неизвестно где. Маршал Шапошников заболел. Можете вы немедленно вылететь в Москву?

– Сейчас переговорю с товарищами Кирпоносом и Пуркаевым о дальнейших действиях и выеду на аэродром.

Поздно вечером 26 июня я прилетел в Москву и прямо с аэродрома – к И.В. Сталину. В кабинете И.В. Сталина стояли навытяжку нарком С.К. Тимошенко и мой первый заместитель генерал-лейтенант Н.Ф. Ватутин. Оба бледные, осунувшиеся, с покрасневшими от бессонницы глазами. И.В. Сталин был не в лучшем состоянии.

Поздоровавшись кивком, И.В. Сталин сказал:

– Подумайте вместе и скажите, что можно сделать в сложившейся обстановке? – И бросил на стол карту Западного фронта.

– Нам нужно минут сорок, чтобы разобраться, – сказал я.

– Хорошо, через сорок минут доложите.

Мы вышли в соседнюю комнату и стали обсуждать положение дел и наши возможности на Западном фронте». Наши предложения, заключил Г.К. Жуков, «И.В. Сталиным были утверждены и тотчас же оформлены соответствующими распоряжениями».

Будучи еще тяжелобольным, И.В. Сталин 29 июня 1941 года дважды был в Наркомате обороны и Генеральном штабе и отдавал соответствующие распоряжения.

29 и 30 июня он находился на даче, завершая работу над важнейшим постановлением СНК и ЦК партии об организации отпора фашистскому агрессору. 1 июля вернулся в Кремль и продолжил работу – подготовку к выступлению по радио с обращением к народу.

3 июля 1941 года Сталин выступил по радио с обращением к советскому народу, к бойцам Красной Армии и Военно-Морского Флота. Он сказал суровую правду о сложившейся в первые дни войны тяжелой обстановке на фронте. В выступлении был дан глубокий анализ происходящих событий и определены задачи армии и народа по защите социалистического Отечества. Сталин призвал советских людей понять всю серьезность опасности, угрожавшей Родине, и отрешиться от настроений мирного времени. Он предупредил, что среди советских людей не должно быть благодушия, беспечности и паникерства, но не должно быть и страха в борьбе с коварным и сильным врагом. Он определил цели войны Советского Союза против фашистской Германии, указав, что эта война является великой войной всего советского народа против немецко-фашистских войск. Дело идет, таким образом, о жизни и смерти Советского государства, о жизни и смерти народов СССР, о том – быть народам Советского Союза свободными или впасть в порабощение. Целью этой всенародной Отечественной войны, подчеркивал И.В. Сталин, является не только ликвидация опасности, нависшей над нашей страной, но и помощь всем народам Европы, стонущим под игом германского фашизма.

Речь Председателя Государственного Комитета Обороны И.В. Сталина – документ огромного политико-идеологического содержания и значения, сильного нравственно-эмоционального воздействия. Этот волнующий исторический документ не утратил своей важности в наши дни, когда идет фальсификация характера, событий и героев Великой Отечественной войны Советского Союза 1941–1945 годов. Больше того, этот волнующий документ позволяет глубже понимать антинародную политику нынешнего правящего режима в России.

Ныне руководящие политические и государственные деятели России вытравливают оценку Великой Отечественной войны Советского Союза как Великой Отечественной войны, тем более что она велась Советским Союзом против фашистской Германии. Прямо как небезызвестный щедринский герой все не признавал существования Америки. Англичане пишут, что воевали с фашистской Германией, французы – пишут, американцы – пишут. У нас же школьникам внушается, что не было Великой Отечественной войны, что не было и Советского Союза, а некое государство-облако, которое и воевать-то не умело.

Что ж в таком случае говорить о разного рода писателях, историках и телевизионных знатоках.

Так, А.И. Солженицын в своих работах, в том числе в трехтомной «Публицистике» и других, Великую Отечественную войну Советского Союза 1941–1945 годов не называет ни Великой, ни Отечественной, она для него просто «советско-германская война» или что-то подобное. Больше того, он так заявляет о нашей победе над гитлеровской Германией: «Я еще не понимал (в войну), что нашими победами мы, в общем, роем себе тоже могилу, что мы укрепляем сталинскую тиранию еще на следующие тридцать лет». Называть Великую Отечественную войну «советско-германской войной» – значит извращать причины, характер и последствия Великой Отечественной войны Советского Союза 1941–1945 годов.

Для историка Ю.Н. Афанасьева Великая Отечественная война Советского Союза 1941–1945 годов не более, чем другая война. Но Великая Отечественная война Советского Союза 1941–1945 годов была не просто одной из войн XX столетия, это была война советского народа в защиту завоеваний Великой Октябрьской социалистической революции и социализма в Советском Союзе. Не понимать этого – значит также извращать причины и природу Великой Отечественной войны Советского Союза 1941–1945 годов.

Подобные авторы пишут, что война 1941–1945 годов была вовсе не Отечественной, а войной между «двумя тоталитарными режимами» и за ее развязывание «ответственность в равной мере» несут Гитлер и Сталин. Таким образом пытаются стереть коренную разницу между фашизмом как крайней формой реакционного империализма и социализмом как гуманным общественным строем, обеспечивающим социальную справедливость и равенство людей, воплощающим настоящее народовластие. Гитлер маниакально стремился к мировому господству, требовал уничтожения неарийцев, расово неполноценных людей, ради чего и развязал кровавую бойню. В навязанной войне Сталин отстаивал честь и независимость своей Родины, свободу народов других стран, боролся за утверждение мира на земле. Сталин разоблачил идеологию и практику нацизма, фашизма. Вот почему одним из самых недостойных приемов фальсификаторов истории, лжедемократов выступает стремление отождествить Сталина с Гитлером. Подобные упражнения лишь вносят политическую и идейную путаницу в сознание масс, прежде всего молодежи, и поэтому нетерпимы.

Немало и таких авторов, которые по разным причинам боятся сказать, что Великая Отечественная война 1941–1945 годов была войной Советского Союза против немецко-фашистской Германии. Но в 1941–1945 годах страна называлась СССР, Советским Союзом, Советской Россией. Здесь всякое замалчивание, какая-либо стыдливость, любые попытки переиначить исторический факт существования СССР больше, нежели историческая беспамятность.

Как известно, гитлеровское руководство фашистской Германии предполагало поэтапно достигнуть завоевания мирового господства. Первым этапом на пути к мировому господству фашистская Германия считала завоевание Европы. Ею были сравнительно быстро покорены 12 европейских государств, в их числе такие крупные, как Франция, Польша, Чехословакия. И хотя не была покорена Англия, фашистское руководство Германии считало, что первый этап своего плана завоевания мирового господства оно выполнило, второй, по их мнению решающий, этап на пути к мировому господству – это разгром СССР, захват его природных ресурсов, покорение советского народа и превращение его в германских рабов. Они начали его с тщательной подготовки нападения 22 июня 1941 года на Советский Союз. Лишь после разгрома СССР фашистское руководство Германии надеялось наконец захватить Англию, нанести поражение США и, таким образом, на этом, третьем, этапе завершить установление своего безраздельного господства на всех континентах. Гитлер заявлял, что Германия будет подлинной Германией только тогда, когда она станет владеть всей Европой, миром в целом, до этого немецкий народ «будет лишь прозябать», «наша миссия заключается в том, чтобы подчинить другие народы. Германский народ призван дать миру новый класс господ».

Отсюда ясно, что Великая Отечественная война была не просто отражением немецко-фашистской агрессии против Советского Союза. Она носила отчетливо выраженный классовый характер, ибо была войной против ударного отряда мирового империализма, войной в защиту социализма, другими словами, решала важную идеологическую задачу – спасение мира от фашистской чумы.

Уже в самом начале войны И.В. Сталин четко определил ее характер, природу и цели в обращении по радио к советскому народу 3 июля 1941 года. Он назвал войну Отечественной войной, сказал, что войну с фашистской Германией нельзя считать войной обычной, что это война не только между двумя армиями, а великая война всего советского народа против немецко-фашистских войск. Целью этой всенародной войны против фашистских угнетателей является ликвидация опасности, нависшей над нашей страной, освобождение временно захваченной врагом территории Советского Союза, а также помощь всем народам Европы, стонущим под игом германского фашизма.

С отрицанием за Великой Отечественной войной характера всенародной борьбы против немецко-фашистских захватчиков связано и принижение героического, самоотверженного подвига советских воинов, партизан, тружеников тыла. Только потерявшие совесть авторы могут писать о «придуманных Матросовых», «глупеньких Зоях», «приукрашенных Пашах», соревноваться в издевательских кличках людям высокой чести и гордости всего народа. Подвигу Александра Матросова, Зои Космодемьянской, Паши Ангелиной и другим героям большое значение придавал И.В. Сталин. Он отмечал, что «Отечественная война рождает у нас тысячи героев и героинь, готовых идти на смерть ради свободы своей Родины».

В наши дни, пожалуй, нет другого документа, как выступление И.В. Сталина 3 июля 1941 года, которое не подвергалось бы самой гнусной клевете и шельмованию. А потому, что не хотят признавать классового и освободительного характера Великой Отечественной войны, выдающейся роли в ее победе полководца маршала И.В. Сталина.

Вспоминая о силе воздействия речи Сталина 3 июля 1941 года на советских людей, С.В. Михалков пишет: «Хотим мы сегодня признать или не хотим, но ведь именно его речь, начавшаяся словами «Братья и сестры!», в сорок первом вызвала невиданный энтузиазм у людей самых разных возрастов. Они пошли на призывные пункты добровольцами. Вера в слово – огромная вера, если произносит его авторитетный человек. А то, что Сталин был для миллионов авторитетной личностью, отрицать можно либо по скудоумию, либо по злому умыслу».

В речи-призыве И.В. Сталина 3 июля 1941 года, как назвал ее воевавший против нас немецкий генерал К. Типпельскирх в своей «Истории Второй мировой войны», немцы увидели «по существу программу действий» СССР, что этот призыв «нашел отклик в сердцах людей. Они откликались на него тем охотнее, чем дольше затягивалась война, чем больше тускнел ореол непобедимости Германии и чем больше обнаруживалась неспособность немецкой военной администрации создать в оккупированных областях такой режим, который отличался бы от прежнего большей свободой».

Председатель Государственного Комитета Обороны И.В. Сталин призвал: «Все силы народа – на разгром врага! Вперед, за нашу победу!»

Просмотров: 50 | Добавил: POSTMAN | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Календарь
«  Июнь 2022  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
27282930
Архив записей
Ссылки

Официальный сайт КПРФ


Сайт газеты Правда



Рейтинг@Mail.ruRambler's Top100
Copyright MyCorp © 2022